«Онегин. Письма» – новый и единственный моноспектакль в репертуаре НГДТ под руководством С. Н. Афанасьева. Эта постановка открывает «Евгения Онегина» с совершенно другой стороны. К тому же, у спектакля долгая и необычная история – его первая часть «родилась» еще 20 лет назад по инициативе исполнительницы главной и единственной роли – Ирины Васильевны Ефимовой. Студентка кафедры журналистики НГПУ Анна Пыресева поговорила с актрисой и узнала много подробностей о спектакле и не только.
Улыбчивая и романтичная Ирина Васильевна служит в НГДТ уже 35 лет. За это время случалось многое: начиная от желания «бросить все», заканчивая «бесконечной любовью к коллегам». Но когда-то одна из самых узнаваемых актрис НГДТ даже не задумывалась, что свяжет свою жизнь с театром.
«В школьные годы я много читала, особенно мировую классику, думали, что я буду поступать в гуманитарный вуз. Но в последний год, когда я готовилась к выпускным экзаменам, я неожиданно влюбилась в физику, была ею очарована. Так я и поступила в Алтайский государственный университет на физический факультет.
Училась с удовольствием, с большим интересом, и жизнь на факультете бурлила – комсомол, стройотряды, народная дружина, осенью на картошку – все было интересно! Но во время учебы у меня появилась еще одна страсть… Именно из студентов физического и математического факультетов, как будто специально для меня, был создан студенческий театр. Так, параллельно с учебой началась моя театральная жизнь. Мы писали капустники, ставили пьесы, которые в то время – в конце семидесятых – невозможно было увидеть на профессиональной сцене. Мы часто репетировали по ночам и, конечно, все делали своими руками: декорации, костюмы. Искали свой театральный язык, новые формы. К концу учебы я окончательно утвердилась в том, что без театра мне не жить. И мне несказанно повезло, что в 25 лет меня приняли в наше Театральное училище (прим. авт. – сейчас Новосибирский государственный театральный институт). Для того времени это нонсенс, для меня – подарок судьбы».
Ирина Васильевна очень тепло вспоминает свою юность – улыбается и оживленно рассказывает каково тогда было. За время своей театральной карьеры она успела сыграть десятки ролей, но до сих пор продолжает мечтать о великом.
«Когда ты «запрыгнул в последний вагон», ты особо не строишь планы, не думаешь, где комфортнее быть, главное быть. Учеба была очень-очень интересной и весьма сложной. Когда я поступила, на собеседовании всем задали вопрос: «Что бы вы хотели играть в театре, какие роли?» Я не помню, что я тогда промямлила на радостях. А моя педагог – Людмила Борисовна Лепорская, сказала: «Ваши роли к вам придут после сорока». Я помню, что я тогда подумала: «Какая ерунда, что в этом возрасте вообще можно играть?» Но это были пророческие слова – я действительно начала много играть именно после 45. И, слава богу, пока не жалуюсь.
За 35 лет ролей сыграно немало, порядка 60, все они разные и по возрасту, и по характеру, и по жанрам. Но у меня есть и мечта! Сыграть в греческой трагедии. Это для артиста высший пилотаж. Меня и раньше, а сейчас особенно, привлекали истории героинь такой драматургии. Какие судьбы, какие обстоятельства! Они звучат во мне, как орган, как оперы Вагнера – мощно, объемно, высоко. Такая драматургия требует духовной зрелости, мощной внутренней силы и профессионального мастерства. Так что, жду и надеюсь, что звезды сойдутся, и мне повезет».
НГДТ для Ирины Васильевны – это семья, которая помогала ей в трудные времена. Многие могут не понять – как можно работать на одном месте столько времени? Для Ирины Васильевны ответ на этот вопрос очень прост – все дело в любви.
«Моя учеба закончилась в 1988 году и к этому времени Сергей Николаевич уже собрал вокруг себя несколько новосибирских актеров. Меня позвали, и я пришла сюда. Родился Театр.
С самого начала в театре было все очень демократично, мне была привычна и комфортна студийная атмосфера жизни и творчества, как когда-то в университетском театре. Я и сейчас люблю в творческом процессе студийность, настоящую, живую, без званий и понтов. Люблю влюбляться снова и снова: в партнеров, в режиссера, в новых артистов, в старые, и в набирающие силу, новые спектакли.
У нас ведь многие спектакли идут подолгу, растут и крепнут, как живые люди. Мне это нравится. Театр – живой организм, все рождается в муках, бывают и конфликты. Это нормально. С чем ты остаешься после? Вот что важно. Ты в любви или в ненависти? Жизнь там, где любовь! Это не формула, это опыт. Поэтому я здесь».
Актеры – люди, примеряющие на себя десятки чужих жизней. Благодаря их работе описанные на бумаге персонажи буквально оживают на сцене. У каждого актера свой подход к работе: кто-то погружается в похожие обстоятельства, кто-то изучает всю литературу, касающуюся их персонажа, Ирина Васильевна же позволяет своим персонажам «выходить» и жить.
«Каждая новая роль – это новая жизнь, твоя жизнь, в твоем теле, только в других жизненных обстоятельствах. Быть живым и достоверным на сцене для себя, партнеров и зрителей – это ли не великая загадка и великое таинство? Тут силы небесные творят, а ты должен быть чист, целостен и открыт, как парус, тогда можно «плыть» куда угодно.
Думаю, зрители за этим и приходят в театр, чтобы принять участие в этом путешествии. Поэтому мое личное «Я» уходит на второй план, становится наблюдателем, своего рода таким же зрителем, как и другие, а действует некто, персонаж пьесы. Мы в тесной связке, зависим друг от друга, и при этом свободны. Он действует, я наблюдаю и направляю. Он свободен на длину поводка в моих руках, который, в свою очередь определен сюжетом пьесы и замыслом режиссера.
Пока идет репетиционный процесс, этот некто умеет меня удивить. Это каждый раз впечатляет, как чудо – персонаж рождается как бы тобой, но ты как бы и не причем. А тесная связь между мной и персонажем появляется тогда, когда я начинаю чувствовать его «боль» как свою. Это реальная боль, через нее и происходит сопряжение, его во мне, меня в нем. Такая моя «кухня». Но у каждого артиста она своя».
Отдельное место в сердце Ирины Васильевны еще в школьные годы заняло творчество Александра Сергеевича Пушкина. «Для меня Пушкин – это прямо какой-то воздух прекрасный», – говорит актриса о своей любви к писателю. Однажды, в 90-е годы, Ирина Васильевна смогла «прикоснуться» к одному из своих любимых произведений – к «Евгению Онегину». Спустя двадцать лет благодаря этому «прикосновению» родился спектакль «Онегин. Письма».
«Первая часть – 3-я глава, родилась быстро, сразу в своем стиле. Это было в 1999 году, к 200-летию Пушкина. А вторая часть – 8-я глава зрела долго, «вынашивалась» 20 лет, но родилась тоже быстро, когда появилась реальная надежда переезда в новое здание и обретение малого зала, камерного пространства, где воплощение такого спектакля стало возможным. А почему именно «Онегин»? У меня прямого ответа нет. Это любовь. К Пушкину. Детство – это сказки, лет в 12 – проза, следом «Онегин». Его читать, все равно, что дышать. Особенно нам, русским. Он велик и бесконечен, как мир.
Сейчас, после выпуска спектакля, я испытываю наслаждение, почти физически, от погружения в этот мир. Каждое слово живое, я чувствую, ощущаю, вижу, трепещу! Мне хочется делиться всем этим со зрителями. И мне кажется, они это чувствуют, понимают, воспринимают, откликаются. Благодарят. Это для меня очень дорого. А главное, многие, придя домой, достанут книгу и станут читать Пушкина. И не только Онегина!»
Театр сделал для Ирины Васильевны многое: он спасал, помогал, учил жизни. За эти годы актриса обрела огромный багаж знаний, все это время она придерживается своего кредо, благодаря которому она наслаждается каждой секундой жизни, продолжая рассматривать ее с разных сторон.
«Тут хотелось бы процитировать великого артиста Михаила Чехова: «Чтобы не прекратился творческий рост, нужны три вещи – Великая Цель, Великие Препятствия и Великие Примеры. Универсальная формула на все времена!»
Анна Пыресева, студентка кафедры журналистики НГПУ
