ЮЛИЯ ЩЕТКОВА «НОВАЯ СИБИРЬ» - О НОВОСИБИРСКИХ СПЕКТАКЛЯХ-РЕКОРДСМЕНАХ

Лидеры театрального проката: спектакли юбиляры, ветераны и рекордсмены.

На старте года «Новая Сибирь» решила обратить внимание на достижения в цифрах и узнать, какие новосибирские спектакли стали долгожителями, а какие и за более скромные сроки «эксплуатации» побили рекорды по количеству показов.

ПУТИ спектакля неисповедимы. Кажется, нет на свете такого режиссера и той артистической труппы, которые мечтали бы о провале и напрасно потраченных усилиях, однако успех постановки и долгую жизнь отнюдь не всегда возможно спрогнозировать. Как и невозможно свести воедино предпочтения публики, на одной сцене желающей видеть деревенских чудиков, на другой — игру в стриптиз, а на третьей — разоблачение мошенников.

Абсолютным рекордсменом театрального Новосибирска можно считать спектакль Городского драматического театра под руководством Сергея Афанасьева «Шутки в глухомани», премьера которого состоялась 25 декабря 1996 года. Комедия в постановке главного режиссера и художественного руководителя театра продержалась в репертуаре 24 года, пережила 740 показов, три переезда, множество вводов и при этом не желает сдавать позиции и уходить в запас.



«Шутки в глухомани» — пожалуй, самая востребованная пьеса новосибирского драматурга Игоря Муренко. Трагикомедия о «похоронах по недоразумению» идет на сценах 88 театров России, Литвы и стран СНГ. Однако именно в Новосибирске режиссер Сергей Афанасьев выпустил самый долгоиграющий вариант, открыл традицию менять в пьесе трагический финал на happy and и придумал беспроигрышный ход — угощать зрителей водкой и собственноручно слепленными пельменями.

«В начале все играли по правде — по какой-то такой жизненной правде, и именно эта правда была смешной, — вспоминает артистка Городского драматического театра Ирина Ефимова, бессменно исполняющая роль Бабы Паши в спектакле «Шутки в глухомани». — А сейчас стали играть по-другому. Получилась какая-то надстройка над правдой, и уже она стала смешной. Сама суть смешного изменилась. Спектакль много и часто менялся. Сначала это было связано с пространством: с маленькой сцены в «Кобре» мы уходили на большую в «Победу», а потом переходили опять на малую — в подвал. Затем начались вводы, и новые люди вносили нечто свое. Каждый артист, вводясь в спектакль, нанизывал свою новую бусину, и уже приходящий следующий осваивал привнесенное его предшественником. Это сразу был импровизационный спектакль. Мы никогда не играли точно по тексту. Сергей Николаевич сразу отмел трагический финал и оставил только интригу, из-за которой и крутится сюжет, — желание Саньки разобраться в отношениях с женой. А феномен этой пьесы, как мне кажется, заключается в любви людей, проживших вместе целую жизнь. Их шалости и чудачества, которые происходят от невозможности, как в юности, высказывать свои чувства, на самом деле поднимают очень важную тему в нашей жизни. Потому что годы идут, а любовь от нас никуда не уходит: ведь любят не только молодые, но и зрелые, и пожилые люди. Желание продолжать говорить о чувствах возбуждает в зрителях ответные эмоции. Публика откликается, расслабляется и начинает дышать вместе с героями».

За без малого четверть века «Шутки в глухомани» игрались в самом разном пространстве и работали на самую разную аудиторию — от преданных и проверенных временем поклонников до осужденных, отбывающих наказание в ИК (был у ГДТ и такой опыт проведения культурно-просветительских мероприятий). Режиссер «Шуток в глухомани» Сергей Афанасьев честно признается, что ставок на эту пьесу коллектив делал не так много, однако и по сей день билеты на комедию из деревенской жизни разлетаются, как горячие пирожки.

Юлия ЩЕТКОВА, «Новая Сибирь»

Читать статью полностью на сайте «Новая Сибирь»

Мы гарантируем, что ваши данные не будут переданы третьим лицам и будут использованы только для рассылки новостей и репертуара нашего театра. Нажимая кнопку "ПОДПИСАТЬСЯ", вы даете согласие на обработку ваших персональных данных.