Яна Глембоцкая: Месяц в деревне, или Две женщины
Сергей Афанасьев выпустил премьеру по пьесе «Месяц в деревне», которая могла быть названа автором иначе: «Студент» или «Две женщины». «Ну и что тут такого?», мог бы написать в комментариях простодушный некто, и был бы не прав. Это событие требует осмысления. Во-первых, Тургенев написал пьесу, где люди говорят, что думают, почти как в сценарии крепкого сериала. Во-вторых, Тургенев-драматург на современной сцене вызывает вопросы. Список вопросов такой. Все ли девушки, действующие в пьесе Тургенева, должны быть тургеневскими или только одна? Должен ли усадебный уклад на сцене чем-то отличаться от чеховских театральных усадеб? Как нарушить предсказуемость тургеневской фабулы? Можно ли на время спектакля (позволить зрителям) забыть, что Тургенев написал «Муму»?
Начну с последнего вопроса. Без Муму нельзя! Режиссер поселил в усадьбе немого слугу Матвея (Никита Васильев, Константин Брюзгин), влюбленного в хорошую дворовую девушку Катю (Татьяна Мухоедова, Анастасия Гуреева), которую выдают за глупого, некрасивого, нелюбимого и самодовольного Шаафа (Петр Владимиров), хотя у милой Кати с Матвеем, молодым, красивым и сильным, все так хорошо складывалось. Происходит это из-за временного помешательства (деменция?) матери Ислаева, Анны Семеновны (Ирина Ефимова, Любовь Дмитриенко). Сцена утопления маленькой собачки в спектакле тоже есть, и она решена еще более душераздирающе, чем описано у самого Тургенева в «Муму». Именно Катя и оказывается единственной, близкой к тургеневской: доброй, скромной, работящей и покорной барской воле.
Все остальные женщины ведут себя иначе: они горды, своенравны, свободны и за словом в карман не лезут. Даже Верочка (Ксения Маренкова) в момент решительного объяснения со своей благодетельницей Натальей Петровной (Ксения Чернышева, Кристина Кириллова) высказывает свое презрение к воспитавшей ее барыне за столь безжалостные манипуляции с сердцами влюбленных молодых людей. Здесь на ум приходит знаменитый роман Пьера Шодерло де Лакло «Опасные связи» (1782), центральная интрига в котором чем-то напоминает фабулу «Месяца в деревне»: два пресыщенных любовными приключения взрослых человека сговариваются играть сердцами юных неопытных существ. Кончается все печально в обоих случаях.
Наталья Петровна Ислаева и Михаил Александрович Ракитин (Петр Шуликов) в самом начале пьесы обещают учителю Алексею Николаевичу Беляеву (Семен Лопатин) опекать его и воспитывать. Однако на самом деле Наталья Петровна создает для него столь невыносимую ситуацию, что юноша сбегает, не простившись. А Верочка соглашается выйти за нелюбимого Афанасия Ивановича Большинцова (Семен Летяев), уточнив только у доктора Игнатия Ильича Шпигельского (Павел Поляков), точно ли жених – добрый человек. Все эти перипетии сопровождаются рассуждениями, мыслями вслух и монологами, дублирующими то, что мы уже видели, видим или о чем уже догадались. Это вам не Чехов, в пьесах которого герои говорят одно, думают другое, собираются сделать третье, а делают совсем даже четвертое.
Чем же режиссер занимает наш ум, пока мы пережидаем тургеневские длинноты и недоумеваем, насколько пьеса проста – все «по первому плану»? Режиссер обогащает действием сценическую реальность – помимо текста драматурга, но не противореча ему. Например, фасадная стена усадьбы, выстроенная фронтально к зрительному залу, может перемещаться вместе с площадкой перед ней на авансцену и уезжать обратно к арьерсцене. Эффект? Эффект! Упомянутая выше возлюбленная немого слуги Катя собирает малину размером с яблоко. Малина выглядит так, как будто ее изготовили из поролоновой губки, но нет! В какой-то момент жуткий жених Кати Шааф съедает гигантскую малину, с вызовом глядя в лицо будущей невесте. Делает он это с плотоядным удовольствием, как бы намекая, что и ее он готов употребить на сладкое. Из чего же сделана та гигантская малина? Пусть зритель гадает, да мы, признаться, и не знаем.
Но самый большой секрет спрятан в фигуре мужа Натальи Петровны, Аркадия Сергеича Ислаева (Платон Харитонов), беззаветного труженика и образцового мужа, личность которого в пьесе слишком положительна, чтобы быть интересной для сцены. Себя автор пьесы, скорее, чувствует Ракитиным (вспоминаем: «жизнь на краешке чужого гнезда», семейство Полины Виардо, ее пожилого мужа). В спектакле Сергея Афанасьева, однако, Аркадий, этот достойный человек, постоянно что-то делает, он не знает ни минуты покоя. Именно он становится главным героем. Пока окружающие его домочадцы и гости маются от скуки и занимают себя картами, любовными интригами, расчетливым сватовством, Аркадий что-то двигает, уходит в кулисы с инструментом, чтобы что-то починить, появляется из люка с фонарем на лбу и дает понять, что устранил какую-то поломку. Его неуемная шумная деятельность прекращается только в те моменты, когда он беспокоится о жене, останавливается, чтобы сказать ей два-три нежных слова, и ведет себя так, как будто они вчера поженились. Он поминутно справляется, как чувствует себя Наташа, боится, что она устала или вдруг нездорова.
Однако Ксения Чернышева и Кристина Кириллова, назначенные на роль Натальи Петровны, как раз выглядят очень здоровыми, крепкими и сильными, как и положено женщине на свежем воздухе и натуральных продуктах (помним малину величиной с яблоко). В статной фигуре Натальи Петровны нет ни изнеженности, ни утонченности усадебных дамочек, которые пили уксус для бледности и затягивали себя в корсеты, чтобы почаще падать в обмороки. Нет, Наталья Петровна твердо стоит на ногах, у нее сильный голос, крепкая хватка и высокий рост. Но, очевидно, муж видит ее совсем иначе. Для него именно она – тургеневская девушка, тонкая, ранимая, чувствительная. Этим отношением главный герой спектакля напоминает Дон Кихота, в своем воображении превращающего простушку Дульсинею в прекрасную даму из рыцарского романа. Ближе к развязке выясняется, что Аркадий Ислаев построил плотину, и возникает мысль: уж не мельницу ли он на ней поставил? Но нет, поставил небольшую электростанцию (что не мешает поставить и мельницу тоже), от которой в конце концов загораются лампочки в саду. Кроме Дон Кихота напоминает Платон Харитонов-Ислаев и Петра Первого: движется широкими шагами, размахивает руками, громко говорит. Именно он двигает дом из глубины сцены, от чего в первый раз у зрителя захватывает дух. Понятно, что режиссер таким образом чередует крупный план и средний. Но делается вручную, а не просто наездом или отъездом камеры.
И что же происходит за спиной у Ислаева? А происходит тайная жизнь, праздность, интрижки и манипуляции. Здесь хочется особенно отметить Петра Шуликова в роли Михаила Александровича Ракитина. Актера не узнать: зализанная на лоб челка, жалкая прическа, кошмарный высокий голос, как у евнуха, и неестественная, механическая интонация. В первые несколько секунд трудно поверить, что он играет красавца Левина в спектакле «Левин» и могучего попа-расстригу Буслова в «Унтиловске». Помогает актеру специально подготовленный пиджак, при помощи утолщений создающий эффект болезненной сутулости и перекошенной осанки с одним плечом выше другого. Но при всей выразительности костюма и прически, главное, что актер перевоплощается внутренне, до полной неузнаваемости, – одними внешними средствами такого эффекта не добиться. Только в одной сцене, в минуту искренности, Ракитин вдруг становится собой настоящим, его голос звучит ровно и благородно, он выпрямляет спину. Но минута уходит, и Ракитин снова прячется в панцирь своего немодного пиджака.
Дуэт двух соперниц, Натальи Петровны и Верочки, взрывается эмоциональными фейерверками еще до того, как Беляев запускает потешные собственного изготовления огни в честь барыни. Алексею Николаевичу нельзя не посочувствовать, он в полном смысле оказался между молотом и наковальней. Любовные искры летят во все стороны, что не мешает молодому учителю искренне и с увлечением отдаваться играм с Колей (Софья Тур). Мальчика азартно и весело исполняет молодая актриса с редким теперь амплуа травести. Мальчик получился живой, любознательный, очень-очень хороший. Больше всех жалко его, когда его любимый учитель Алексей Николаевич вынужден спешно ретироваться, чтобы не пропасть окончательно в огне любовных страстей, которые не потушишь из пожарных бочек.
Усадьба населена не только главными участниками любовного многоугольника, но и старшим поколением, а также дворовыми людьми. Все это движется, дышит, обещает долгую и счастливую жизнь, однако в конце погибает в пламени, то ли от страстей, то ли от короткого замыкания новой электростанции. К финалу устраиваются две свадьбы, как и положено в водевиле. Елизавета Богдановна (Снежанна Мордвинова, Татьяна Жулянова) выходит за Игнатия Ильича Шпигельского, и Верочка дает согласие на помолвку с Большинцовым, которому всего 48, но у него уже одышка.
Все устроилось в жизни обывателей, они покидают погибающую усадьбу, вместе с которой уходит в прошлое и тургеневский мир. Мы еще увидим этих докторов, приживалов, смешных соседей, немолодых обрусевших немок с темным прошлым в пьесах Чехова, но это будут уже совсем другие истории.
Глембоцкая Яна Олеговна, канд. филол. наук, доцент, зав. каф истории театра, литературы и музыки НГТИ