ИНТЕРВЬЮ ТАТЬЯНЫ ЖУЛЯНОВОЙ ЖУРНАЛУ «LEADERS TODAY»: Чехов – наш театральный боженька

Справка:

• приз конкурса «Парадиз» за «Лучший актёрский ансамбль», 2003 г.

• специальный приз жюри «Творческая удача сезона» конкурса «Парадиз», 2005 г.

• приз фестиваля им. Н. Х. Рыбакова за лучшую женскую роль второго плана, 2014г.

• лауреат  премии «Короли изящных искусств–2025»

• благодарность министра культуры РФ «За большой вклад в развитие культуры и многолетнюю плодотворную работу»

LT: Татьяна, 26 мая вы отправляетесь на гастроли в Мелихово – расскажите о предстоящем фестивале и вашей роли Раневской в «Вишнёвом саде». 

ТАТЬЯНА ЖУЛЯНОВА: «Мелиховская весна» – старейший в России театральный фестиваль, основанный на спектаклях по произведениям Чехова. Проходит он на протяжении десяти дней в Московской области на территории литературно-мемориального музея-заповедника А.П. Чехова. В этом году в афишу вошло более 20 постановок из России, Казахстана, Беларуси, Сербии, Абхазии, Вьетнама и Ирана – все спектакли идут на уличной сцене под тремя клёнами, которые когда-то посадил сам Антон Павлович. Он приобрёл это имение в 1892 году и жил в нём с перерывами на протяжении семи лет. Здесь Чехов написал около 40 произведений – этот период считается одним из самых плодотворных в его творчестве.

В прошлом году мы привозили на фестиваль спектакль «Чайки», где я также играла Раневскую, но там эта роль не была ключевой. Атмосфера в усадьбе Чехова пробирает до мурашек. Ты выходишь на сцену и не можешь лгать – это ощущается как кощунство по отношению к автору. И тогда сердце начинает биться в одном ритме с текстом пьесы.

Участие в фестивале такого уровня – это очень волнующе. Чтобы обратить благосклонное внимание критиков на спектакль, их нужно сильно впечатлить, поэтому вдвойне радостно, что постановка нашего театра «Чайки» в прошлом году удостоилась не просто похвалы, а восторженных отзывов от членов жюри. Это, конечно, дорогого стоит!

В этот раз мы покажем спектакль «Вишнёвый сад», поставленный нашим любимым режиссёром Сергеем Николаевичем Афанасьевым ещё в 2017 году.

Сложно не заметить особую любовь Сергея Николаевича к произведениям Чехова. Что, на ваш взгляд, их связывает?

Режиссёр и автор будто понимают друг друга через время – они похожи мировоззрением, чувством юмора, складом ума. Афанасьев, как никто другой в нашем городе, да, пожалуй, и за его пределами, чувствует Чехова. Это что-то мистическое! Когда мы репетировали «Вишнёвый сад», у меня было полное ощущение, что Сергей Николаевич писал эту пьесу вдвоём с Чеховым или как минимум находился рядом в этот момент – настолько достоверно он описывал предлагаемые автором обстоятельства во всех подробностях, которых даже нет в тексте. Когда играешь в таком спектакле, нет ощущения недоверия – наоборот, полное слияние с материалом. А как мастерски соединил Сергей Николаевич сразу пять пьес Чехова в одном спектакле «Чайки»!

Я считаю, что мы все в театре последователи Антона Павловича. Когда я лет десять назад была в Ялте, то первым делом посетила дачу Чехова, где буквально целовала все углы, потому что всё это для меня много значит. Чехов – это наш боженька, ориентир афанасьевской школы.

Расскажите подробнее об этой школе.

Она основана на вахтанговской, впитанной нашим режиссёром в театральном институте имени Бориса Щукина. Этот подход несёт в себе верность русскому психологическому театру и кардинально отличается от многих современных постановок, когда актёр может существовать на сцене в «ноль-позиции», то есть абсолютно не отражать никаких эмоций. Афанасьевская школа, как и вахтанговская, – это правдоподобие чувств и истинность страстей. Актёру важно чувствовать и уметь передавать зрителям палитру эмоций так, чтобы они ощутили всю глубину происходящего на сцене.

Сергей Николаевич когда-то объединил несколько единомышленников и начал создавать в Новосибирске живой театр, где всё понятно и без пафоса.

Татьяна, вы исполняли самые разноплановые роли. Знакомо ли вам ощущение творческого выгорания, когда кажется, что не будет в профессии ничего интереснее того, что уже было?

Иногда я сама себе задаю вопрос: «Что бы я ещё сыграла такого интересного?» И у меня не находится ответа. А потом – раз, и вдруг появляется такая роль! Например, недавно мне предложили исполнить роль Иродиады; конечно, процесс работы достаточно сложный, но мне это интересно. Вообще, я никогда не отказываюсь от ролей, ведь даже эпизодический персонаж может быть прекрасен. А если тебе в этой роли удаётся переиграть главного героя, так это просто прелесть!

Вы уже заявили о себе ещё и как режиссёр – расскажите об этом опыте.

В прошлом году к 80-летию Победы Сергей Николаевич предложил мне сделать постановку о Новосибирске военного времени. Не будучи коренным жителем этого города, я, честно говоря, не особо интересовалась его боевой славой. Но когда мы набрали материал о жизни Новосибирска в период Великой Отечественной войны, то я была потрясена. Сколько сил отдали горожане для приближения победы, сколько заводов сюда эвакуировано! Люди у станков падали от голода, но знали, что идут к невероятной цели. Школьницы упаковывали снаряды и вкладывали записочки со словами «Поскорее возвращайтесь, мы вас ждём!» Вот сейчас говорю, и у меня мурашки по коже. Это действительно великий город трудовой доблести, на который я сейчас смотрю совсем иначе, чем раньше.

Когда я лет десять назад была в Ялте, то первым делом посетила дачу Чехова, где буквально целовала все углы, потому что всё это для меня много значит. Чехов – это наш боженька, ориентир афанасьевской школы

На следующий год мы с коллегой планируем поднять архивы и на основе писем военных лет сделать спектакль ко дню начала войны. При этом я никогда не мнила себя режиссёром и не думала, что к 45 годам вдруг смогу поставить спектакль. Причём Сергей Николаевич ни разу не заходил на репетиции, не подсказывал, не направлял, ничего не видел до самой премьеры. Но после спектакля Мастер сказал: «Поздравляю, ученик превзошёл учителя. Это добротная, цельно сделанная постановка. Я, честно говоря, не ожидал». Я и сама не ожидала…

Наверняка, у нас есть ещё идеи того, что могли бы поставить в театре?

У нас с коллегой Кристиной Кирилловой есть спектакль «Свидание хотя и состоялось, но...» по письмам и рассказам Чехова, который мы играли один раз в «Зелёной пирамиде». Началось всё с того, что у меня дома оказались 12 томов собраний Чехова, которые я с жадностью начала читать, и была в полном восторге от того, как смешно, как здорово написаны рассказы. Я выбрала три из них, которые мы в итоге стали читать в постановке. Сейчас эту программу мы хотим дополнить и играть в нашем театральном буфете. Мы с Кристиной исполняем роли поклонниц Чехова – «антоновок». Они существовали в реальности и бегали за писателем по пятам, следовали за ним из Москвы в Ялту, из Таганрога в Германию. Чехов всячески от них отгораживался и даже выпустил правила поведения «антоновок», согласно которым им запрещалось разбивать стёкла, рвать цветы, бросать свои визитки, ломать метлу дворнику Абдулу, кричать при встрече «Чехов!»

Может, на следующий фестиваль «Мелиховская весна» вы уже представите свой спектакль?

Это было бы прекрасно! У нас в театре был ещё отличный спектакль «Три сестры», выпущенный в 2010 году. Мне кажется, что эта постановка сегодня ещё более актуальна, нежели в то время.

В начале интервью вы сказали, что на фестивале будут представлены спектакли из семи стран. Как вы думаете, что иностранцев привлекает в пьесах Чехова, писавшего про русский характер с его долготерпением, тоской, юмором и верой в светлое будущее?

Я тоже задавалась этим вопросом, поскольку все перечисленные качества кажутся понятны нам, как никому другому. При этом Чехова любят даже в Японии и Китае. Гибель усадьбы в «Вишнёвом саде» воспринималась японцами как история о конце целой эпохи, что резонировало с опытом страны после войны. Первая послевоенная премьера «Вишнёвого сада» в конце 1945 года в полуразрушенном здании театра «Юракудза» в Токио стала символом возрождения культурной жизни.

Я слышала историю, связанную с гастролями МХАТа в Японии, когда после спектакля «Чайка» за кулисы зашла, рыдая, японская переводчица и говорит:
– Я тоже хочу выйти замуж за русского.
– Почему?!
– Чтобы мучиться.

Может, именно это и привлекает японцев и китайцев в Чехове? Ведь у него в каждой пьесе – «Три сестры», «Дядя Ваня», «Чайка» – какие-то бесконечные мытарства. Через муки приходит очищение и мудрость. А если мы посмотрим глобальнее, то увидим, что такие вечные темы, как поиск смысла жизни, одиночество, несбывшиеся мечты и столкновение с неумолимым ходом времени, понятны каждому человеку независимо от его национальности.